.

Вы здесь

Шторм во время Фастнетской гонки 1957г.

Шторм во время Фастнетской гонки 1957г.

28.06.2015 Автор: 5

         Фастнетская гонка имеет репутацию гонки при плохой погоде.
Подобно гонкам в Испанию она начинается в начале августа.
Часто в эти дни дует сильный зюйд-вест.

         Встречные ветры дуют в основном у южного побережья Англии.
Однако у западной границы пролива Св. Георга и Ирландского
моря ветер может внезапно зайти, и тогда яхте, которая миновала
мыс Лендс-Энд и проходит между скалами Лонгшипс и плав-маяком
Севен-Стонс, придется лавировать еще 180 миль до скалы Фастнет.
После поворота вокруг этой скалы оставшиеся до финиша в Плимуте
230 миль обычно проходят при свежем попутном или боковом ветре
мимо скалы Бишоп и островов Силли. Американский яхтсмен Альфред
Лумис писал: "Хотя Фастнетская гонка не считается океанской,
ей присущи все трудности подобного состязания и вдобавок психологические
нагрузки, которые невозможно оценить, пока их не испытаешь".

         Но Фастнетская гонка не всегда проходит в шторм. Бывает так
тихо, что если бы не правила, то можно было бы состязаться
на 14-футовом динги. Так было, когда я стартовал на "Кохо
II". Из-за урезанной парусности она была плохим ходоком
при слабом ветре. Нам повезло, что мы смогли финишировать
хотя бы с первой половиной участников.

        

         Рис. 21.
Дистанция Фастнетской гонки.

         В 1956 г. я продал "Кохо II" и заказал более скоростную
многоцелевую яхту "Кохо III". Спроектированная,
как и ее предшественница, Чарлзом А Николсоном, она была чос
гроена в Пуле Ее размерения полная длина около 11 м, длина
по ватерлинии 8 м, ширина 2,7 м и осадка 1,8 м. Обводы у нее
были, как у "Кохо II", а длина на 0,7 м меньше,
но она была гораздо просторнее, так как заканчивалась широким
транцем, а это равнозначно большей яхте с обрубленным кормовым
свесом. По сравнению с прежней "Кохо", у которой
была примерно такая же длина по ватерлинии, она была раза
в два вместительней и имела водоизмещение 8 т Это был шлюп
с первоначальной площадью парусов около 48 кв. м, но когда
позднее я удлинил мачту, площадь парусов увеличилась до 57
кв. м. Особенностями новой яхты была остойчивость и способность
нести все паруса при плохой погоде, а также вместительность
и прочность. Все части конструкции, будь то корпус, мачта
или такелаж, были прочнее, чем на обычных яхтах, а крыша рубки
имела стальные подкрепления. Все эти нововведения делались
в ущерб скорости, но я собирался участвовать в Бермудской
гонке и помнил, что говорил Хамфри Бартон о палубных надстройках
после того, как его яхта "Вергью XXXV" чуть не утонула
в Атлантике. Из всех известных мне малых морских яхт "Кохо
III" была одной из наиболее прочных и мощных.

         Впервые "Кохо III" участвовала в Фастнетской гонке
в 1957 г. Эта гонка считается одной из самых штормовых за
всю историю соревнований. Мой экипаж составили Росс, Алан
Мэнсли, Патрик Мэдж и Питер Николсон, сын конструктора и великолепный
рулевой.

         Сорок одна яхта пересекла стартовую линию в Каусе утром в субботу
10 августа. Погода была скверная. Синоптики сообщили, что
идет юго-западный шторм. На метеостанции Силли ветер был 8
баллов, а на двух соседних сухопутных станциях б—7 баллов.
"Кохо III" стартовала под стакселем и гротом с несколькими
рифами. Считалось, что она несла больше парусов, чем другие,
но ветер, по-моему, был не больше 25—30 узлов (6—7 баллов)
с порывами до 40 узлов.

         Условия были благоприятными для "Кохо III", она быстро
захватила лидерство в своем классе и у маяка Нидлс была впереди
многих яхт I и II классов. При юго-западном ветре и встречном
отливном течении в проливе Тэ-Солент образовались короткие
волны с обрушивающимися гребнями, которые задали хорошую трепку
всем яхтам. За мысом Нидлс, у входа в Ла-Манш, я ожидал встретить
более сильное волнение, так как там при сильном зюйд-весте
и стремительном отливе высота волн возрастает. Большие обрушивающиеся
волны действительно встретились, но они не были опасными,
а по мере того, как "Кохо III" пробивалась в глубоководную
часть Ла-Манша, волны становились длиннее и скорость продвижения
увеличивалась. Однако лавировать при дожде и брызгах, затруднявших
видимость, было тяжело.

         Галс за галсом, вахта за вахтой с полуослепшим от брызг экипажем
"Кохо III" весь день продвигалась на запад.

         Поздним вечером "Кохо III" в ореоле брызг миновала
залив Борнмут, прошла мыс Сент-Олбанс-Хед, который был скрыт
завесой сильного дождя, и достигла Портленда, но опоздала
к началу благоприятного прилива, а "Мит-оф-Малэм"
и еще одна яхта находились впереди в пределах видимости. Прилив
был сизигий-ный, его скорость в 4 узла замедлила наш ход,
вскоре наступила ночь. На палубе было темно, только приветливо
светился оранжевый диск компаса да отражались навигационные
огни. По носу с правого борта были видны холодные, белые проблески
маяка Билл-оф-Портленд. Вахтенные надевали страховочные пояса,
так как каждый гребень захлестывал палубу и при порывах ветра
яхта сильно кренилась.

         За рубкой было, как за скалой, в которую бьет прибой. Каждая
волна, ударившись о передний комингс, прокатывалась через
рубку и заливала тамбур перед каютой, так как над ним не было
входного парусинового тента. Обе спальные койки были залиты,
прокладочным столом было невозможно пользоваться, и мне пришлось
расстелить промокшие карты на столе в передней части каюты.
Если бы я отпустил хоть на мгновение карту, то она вместе
с параллельной линейкой и циркулем перелетела бы через каюту
на подветренную койку.

         При огибании быстрины Портленд-Рейс приходилось все время вести
прокладку; для этого один член команды на палубе брал пеленги
на Портлендский маяк ручным компасом. Продвижение, как всегда
при огибании огней, казалось безнадежно медленным, но проходил
час за часом, пеленги менялись, и каждый раз я наносил на
карту положение чуть западнее предыдущего.

         Приходилось регулярно откачивать воду. Большое количество воды
попадало вовнутрь. Должно быть, потоки воды проникали через
щели рундуков кокпита, а брызги залетали через люк рубки,
разбитые дверцы и вентиляторы. Удивительно, сколько воды попадает
в трюм во время штормов. Так было на всех моих яхтах, даже
на "Кохо IV" со стеклопластиковым корпусом, который
в принципе не должен пропускать воду. У нас было две помпы,
одна — работающая — находилась в каюте, а длинный рукав шел
в самоотливной кокпит. Я откачивал воду вместе с подвахтенным.
Работа утомительная, но всякий раз, когда вода убывала и насос
засасывал воздух, мы испытывали облегчение.

         Наверху постоянно находился только один человек (при взятии
пеленгов — двое) — не стоило без надобности держать на холодном
ветру под летящими брызгами двоих. Вахты были четырехчасовые,
но у Портленда менять рулевых приходилось каждые 15 минут.
Передав румпель, вахтенный спешил вниз, чтобы согреться, и
к дыму моей сигареты, с которой я работал над картами, добавлял
дым от своей. Духота была необыкновенная. Питеру — единственному
некурящему, должно быть, было несладко, но он ни разу не пожаловался.

         При лавировке на волнении "Кохо III" обычно не испытывала
жестких ударов, но у мыса Билл-оф-Портленд при скорости б
узлов ей не удавалось избежать сильных ударов в носовую часть.
Все судно содрогалось, кастрюли грохотали, чайник вылетал
с укрепленной на подвесе плиты. Это не было похоже на обычные
удары, с которыми при лавировке встречается большинство яхт.
Восьмитонная яхта падала носом, под острым углом, с вершины
большой волны на воду с таким грохотом, будто ударялась о
мостовую. Удивительно, как деревянный корпус выдерживает такие
нагрузки! После каждого удара я поднимал полики, чтобы проверить,
нет ли воды в трюме. Для беспокойства не было причин. Питер
заметил, что, по его мнению, не мешало бы иметь корпус с двойной
диагональной обшивкой.

         Скорость казалась безнадежно малой, но дюйм за дюймом мы продвигались
к концу дистанции и к полуночной смене вахт находились примерно
в двух милях к юго-западу от Портленда.

         Вскоре после полуночи, когда заступила новая вахта, меня позвали
на палубу. Рулевой считал, что яхта несет слишком много парусов.
Взявшись за румпель, я понял, что он прав. Ветер усилился
до 8 баллов, а при порывах и шквалах был еще сильнее. Хотя
яхта шла великолепно, нагрузки были слишком велики и можно
было потерять мачту.

         Пора было уменьшать парусность. Патрик и Питер убавили грот
и заменили стаксель на штормовой. Они проделали это так быстро,
словно мы шли солнечным днем в проливе Тэ-Солент. Увы! Теперь
яхта несла слишком мало парусов — штормовой стаксель, обликованный
вокруг, был выкроен слишком полным и оказался бесполезным
как лавировочный парус. Об этом мне стоило вспомнить вовремя.
Яхта шла плохо, уваливаясь под ветер, а к западу от мыса Билл-оф-Портленд
стоят неосвещаемые буи. При уменьшенной парусности мы не могли
пройти в стороне от них, а в темноте было невозможно их вовремя
увидеть и избежать столкновения. Поэтому нам пришлось лечь
на правый галс и идти против слабого встречного прилива с
траверза. Преимущество, завоеванное с таким трудом, постепенно
таяло.

         Я прекрасно помню этот галс. Между несущимися над головой облаками
мелькала луна, и временами яхта и море купались в ее свете.
Волны были большими, и при малой парусности яхта была для
них легкой добычей. Недалеко от нас на восток прошла яхта
с убранными парусами, ее огни левого борта весело сверкали.
Тем же курсом проплыла чья-то спасательная шлюпка.

         Мы отошли на пять миль, повернули, я передал руль и пошел спать.
Обе койки в каюте были залиты, поэтому я занял койку в форпике,
которая считалась непригодной во время шторма. Каждый раз,
когда яхта зарывалась носом, я чувствовал, как койка уходит
из-под меня, и чтобы не удариться о верхнюю переборку, поднимал
руки. О сне не могло быть и речи, но мне все же удалось немного
отдохнуть.

         Рано утром 11 августа ветер упал до 7 баллов. После смены вахты
был вновь поставлен стаксель и прибавлен грот на несколько
оборотов гика. Поэтому весь путь через залив Лайм, несмотря
на сильный дождь и однообразные серые волны, мы прошли быстро.
Итак, рифы, взятые западнее мыса Билл-оф-Портленд, стоили
нам слишком дорого, в результате мы опоздали к благоприятному
приливу у мыса Старт и решили переждать в укрытии у Дартмута,
где в спокойной обстановке, без качки, поели горячей пищи
и с помощью двух примусов кое-как просушили помещение яхты
и мокрую одежду.

         Здесь же мы смогли выполнить небольшой, но нужный ремонт. На
рельсе гика ослабли некоторые винты, их надо было подтянуть,
мы починили разбитую дверцу каюты, а вдоль кормового края
крыши рубки я прибил парусину, предполагая, что это предотвратит
попадание воды на койки и прокладочный стол.

         Когда находишься в убежище, обычно не хочется опять выходить
в море, но на этот раз мы не задержались, частично благодаря
Алану — он не заводил "Кохо" за входной буй. Мы
отошли вместе с началом прилива и прошли мыс Старт вблизи
скал в начале полной воды.

         Ветер усилился, и на следующее утро (понедельник 12 августа)
мы увидели "Элсели IV"— шведскую яхту, возглавлявшую
гонку в нашем классе. Гонка продолжалась, оставшиеся 500 миль
прошли в ожесточенном соперничестве: мы почти не упускали
друг друга из виду.

         К западу от мыса Лизард ветер ослабел, и "Элсели IV"
благодаря высокому рангоуту галс за галсом постепенно стала
уходить от нас. Обогнув, мыс Лендс-Энд, она оставила нас далеко
за кормой.

         К счастью для "Кохо III", ветер опять усилился, и
на протяжении 180 миль до скалы Фастнет мы шли против ветра.
Ветер был около б—7 баллов (по некоторым данным до 8 баллов),
поэтому на стаксель и грот была достаточно сильная нагрузка.
Утром 14 августа обе яхты почти одновременно достигли побережья
Ирландии. Тем временем ветер зашел к норд-весту, мы подошли
к берегу 20 милями восточнее скалы Фастнет, а большие яхты
смогли достичь этой скалы одним галсом.

         Несколько миль было выиграно у "Элсели IV" близ ирландского
побережья, где, лавируя между скал Стаг, мы дождались благоприятного
прилива и более спокойных условий у подветренного берега.
У Балтимора мы с сожалением посмотрели на недоступные берега
Ирландии, лежавшие столь соблазнительно близко по правому
борту. Но для таких праздных созерцаний не было времени, так
как недалеко за кормой шла яхта "Элсели IV"; в 13.40,
когда мы обогнули скалу Фастнет, она уже наступала на пятки
"Кохо".

         Сто пятьдесят
миль от скалы Фастнет до скалы Бишоп две яхты прошли в остром
соперничестве. "Элсели IV" потеряла спинакер-гик,
но под гротом и поставленным на бабочку генуэзским стакселем
нагнала нас и пошла более выгодным курсом. "Кохо III"
несла все паруса и спинакер, красиво наполненный ветром на
фоне светло-голубого неба и темно-синих волн с белыми барашками.
В 16.10 мы сделали поворот фордевинд, ветер усиливался, и
яхта иногда становилась почти неуправляемой. Большие волны,
идущие с кормы, разворачивали ее, крен увеличивался, и яхту
сильно приводило к ветру. В течение двух часов мы шли со скоростью
8 узлов, превышая максимальную теоретическую скорость (Имеется
в виду скорость (в узлах), рассчитываемая по эмпирической
формуле максимальной средней скорости яхты с традиционными
обводами:: v = 1,45, где Lвл — длина ватерлинии в футах.—Прим.
ред.
) для яхт с длиной по ватерлинии около 8 м. Некоторое
время "Элсели IV", должно быть, шла лучше,— ее лаг
устойчиво показывал 8 или 9 узлов, а при глиссировании — до
11 узлов. Густав Плим в своей книге "Яхта и море"
так описывает глиссирование: "…действительно великолепное
ощущение, какое никто из нас не испытывал раньше на такой
большой яхте… это было захватывающе и, откровенно говоря,
страшновато".

         С наступлением ночи на "Кохо III" убрали спинакер
и поставили генуэзский стаксель. Дул достаточно сильный ветер
— до 7 баллов с порывами, волны стали выше. Ночь была суровая,
а следующим утром с трудом удалось сделать очередной поворот
фордевинд и лечь курсом к скале Бишоп. Для выполнения такого
маневра на волнах, которые Густав Плим описывает, как "огромные
обрушивающиеся водяные горы", требуется сноровка. Несмотря
на большую ветровую нагрузку и опасность при переброске гика,
экипаж проделал поворот фордевинд удачно. На рассвете, когда
мы двигались на восток, "Элсели IV" не было видно.
Теперь ветер определенно был не менее 7, возможно, 8 баллов,
а, по некоторым сообщениям, достигал 8 баллов. Скорость "Кохо
III" опять превысила 8 узлов, и к западу от скалы Бишоп
мы снова встретились с нашим соперником. "Элсели IV"
потеряла время из-за обрыва двух ползунов на гроте. Но она
шла генеральным курсом, меняя при необходимости галсы, в отличие
от "Кохо III", которая из-за спинакера была вынуждена
идти по ветру. На мелях западнее скалы Бишоп вследствие большого
разгона ветра, дувшего из Атлантики, и встречного приливного
течения образовались огромные волны. Волнение было совершенно
беспорядочным. "Элсели IV" шла через него напролом.
Зрелище было захватывающее, временами яхта почти полностью
пропадала в волнах. Густав Плим сказал мне потом, что их дважды
бросало в брочинг, но яхта не пострадала.

         К югу от островов Силли волнение было меньше, и в течение дня
на 80-мильном пути до Плимута шторм постепенно ослабевал,
хотя в полдень было снова передано штормовое предупреждение.
У мыса Лендс-Энд ветер ослаб настолько, что на "Кохо
III" еще раз поставили спинакер. "Элсели IV"
не смогла ответить тем же, и "Кохо III" пересекла
финишную линию на полчаса раньше, а с учетом гандикапа выиграла
четыре часа.

         Это было великолепное состязание между английской и шведской
яхтами, единственными оставшимися на дистанции в своем классе.
Владелец "Элсели IV" Густав Плим был избран яхтсменом
года в Швеции, я получил такое же звание в Великобритании.

         Во II классе победила яхта капитана Джона Иллингуорта "Мит-оф-Малэм",
а первое место во всей гонке занял американский иол I класса
"Карина"— это было выдающееся достижение ее владельца
Дика Найя и его команды. В начале гонки, на выходе из пролива
Тэ-Солент в Ла-Манш, "Карина" потеряла управление
у буя Бридж, сильно повредила корпус и порвала галсовый угол
стакселя. Когда "Карина" в конце гонки пересекла
финишную линию, ее владелец заметил: "Все в порядке,
ребята. Мы пришли. Теперь пусть тонет". Его мужество
вызывает восхищение.

         Выводы

         Рис. 22.
Фастнетская гонка 1957 г. Развитие синоптической ситуации.

а - вечер 10 августа; б - вечер 11 августа; в - вечер 13 августа;
г - вечер 14 августа.

         Дж. А. Н.
Таннер, в то время корреспондент журнала "Яхтинг Уорлд"
по разделу "Метеорология", считает, что большая
изменчивость условий во время Фастнетской гонки 1957 г. была
связана с наличием двух циклонов. В пятницу, за день до старта,
углубляющийся циклон с давлением в центре 982 мбар прошел
на восток. В субботу ветер усилился, циклон двигался к западной
части пролива Ла-Манш, а ложбина длиной 300 миль находилась
в его тыловой части. Сильный шторм продолжался 36 часов, затем
в понедельник и во вторник утром наблюдались более слабые
ветры переменных направлений. Следующий циклон (с давлением
в центре 992 мбар) пришел с запада Ирландии, и в среду установился
сильный северо-западный ветер, "позволивший считать,
что гонка не только началась в шторм, но в шторм и закончилась,
а условия на ее протяжении мало отличались от штормовых".

         Рис. 23.
Барограмма, полученная во время Фастнетской гонки 1957 г.

         Гонку закончили
только 12 экипажей из 41, принявшего старт во всех классах.
На "Гэллопере" один человек вышел на палубу без
спасательного конца выкинуть мусор из ведра, и при внезапном
крене яхты его вышвырнуло за борт. Сначала ему бросили слишком
легкий спасательный пояс, и его сдуло ветром; яхтсмен сумел
ухватиться за тяжелый просмоленный подковообразный круг. Только
мореходное искусство высочайшего класса позволило спасти человека
при таких штормовых условиях.

         На "Иншаллахе" в двух милях от мыса Билл-оф-Портленд
сорванной печкой была пробита рубка, после подачи сигнала
бедствия спасательный катер проводил яхту в гавань Уэймут.
Возможно, это была та яхта, мимо которой мы прошли у Портленда.
На "Мэйзе" был вырван кованый путанс нижней ванты
и сломана мачта. На "Ивенлоуде" был поврежден руль,
на "Драмбите" сломано пять лебедок, а на "Сантандере",
как позже выяснилось, из-за трещины у болтового крепления
фальшкиля образовалась опасная течь. Почти на каждой яхте
надо было менять сломанные стойки и порванные паруса, но,
несомненно, старый недуг — морская болезнь — встречался еще
чаще. Из всего сказанного следует извлечь следующие уроки.

         1. Человек
за бортом
. Случай на "Гэллопере" показывает,
что при лавировке в шторм личные спасательные концы необходимо
надевать даже тогда, когда выходишь на палубу ненадолго. Я
полагаю, что яхтсмен был катапультирован за борт так же, как
Джеф и я во время Сантандерской гонки. Особенно опасна подветренная
сторона кокпита, и члены команды, которые поднимаются, чтобы
опорожнить мусорное ведро, или выбегают, чтобы отдать дань
морской болезни, часто забывают надеть спасательные концы,
тем более что это дело долгое. Опыт также подсказывает, что
необходимо иметь спасательные круги двух типов: легкий — для
использования в обычных условиях и тяжелый — для штормовой
погоды. Кроме того, спасательный круг должен быть прикреплен
к небольшому плавучему якорю.

         2. Повреждения.
Долгое пребывание в штормовых условиях выявляет слабые места
в корпусе, рангоуте, парусах и такелаже. В большинстве океанских
гонок преобладают умеренные ветры, и поэтому некоторые конструкторы
стараются, насколько можно, облегчить все, что находится выше
палубы. Эта легкость оправдана в обычных гонках, но когда
яхта пробивается через такой шторм, необходим значительный
запас прочности.

         3. Удары
волн и падения с волн
. В старых международных метровых
классах корпус был рассчитан на удары и поэтому хорошо им
противостоял. Океанские гоночные яхты с их более короткими
свесами испытывают удары реже, зато слабых ударов для них
не бывает. Джон Иллингуорт в книге "В открытом море"
замечает: "Удивительно, что не ослабевает крепление ни
одной корпусной связи". Однако он добавляет: "Самое
худшее, что может произойти,— это водотечность носовой части
днища". Джону Иллингуорту можно доверять, так как никто
не имеет большего опыта и не проявляет большей смелости в
управлении яхтой, чем- он, все его океанские яхты сконструированы
и построены для участия в гонках при суровых погодных условиях.

         Более того, между ударами и так называемым падением с волны
есть разница. Когда яхта обгоняет гребень большой волны со
скоростью 6—7 узлов, то она буквально падает носом в ложбину.
Именно так был поврежден корпус "Карины". Такая
же неудача постигла "Бладхаунд" при падении с волны
около мыса Берри. Удар повредил замок соединения форштевня
и киля и вызвал течь. Яхта легла в дрейф до рассвета, а затем
после осмотра повреждений продолжила гонку, при этом каждые
четыре часа откачивали воду. "Элсели IV" сломала
три шпангоута. Вначале показалось, что разбито штук семь поясов
обшивки, но позднее обнаружилось, что имеются только поверхностные
трещины около шляпок гвоздей. Повреждены были и другие яхты.
Именно падение с волны - время от времени тревожило меня на
"Кохо III". Многое зависит от рулевого — для того
чтобы яхта легко соскальзывала в ложбину волны, надо приводиться
перед гребнем и уваливаться на самой вершине. С хорошим рулевым
вахта внизу может отдохнуть, но если рулевой неопытный, столкновения
с волной будут мучительны. По крайней мере головная боль находящимся
в носовой части обеспечена. Яхта должна отыгрываться курсом
на каждой волне, как бы танцуя.

         Принято говорить,
что надо беречь экипаж, а не яхту, однако если экипаж щадит
себя и идет напролом в шторм, то можно повредить яхту. Конструктор
должен обратить особое внимание на передние шпангоуты океанской
гоночной яхты, а также на такие узлы, как килевые замки, набор
корпуса и болты фальшкиля.

        4. Укрытия.
Ни один яхтсмен, если он в здравом уме, не будет при наличии
убежища идти навстречу 8-балльному ветру. Океанские гоночные
яхты должны быть водонепроницаемы и прочны, но иногда их тоже
надо поберечь и не пробиваться вокруг мыса против сильного
встречного сизигийного прилива, а уйти в укрытие, как сделала
"Кохо III". Если положить, что встречный приливный
поток действует четыре часа, останется только вычислить по
атласу приливов расстояние, на которое снесет яхту, и сопоставить
его с дистанцией, которую возможно преодолеть при лавировке
на большой волне с учетом ветрового течения и бокового сноса.
Ответ зависит от размера, конструкции и остойчивости конкретной
яхты, но если выигрыш невелик, то, наверное, стоит дать передышку
экипажу.

Boatportal.ru

logo