.

Вы здесь

Гонка в Корк

Гонка в Корк

28.06.2015 Автор: 4

         По возвращении “Кохо II” на якорную стоянку оставалось немногим
больше недели до начала гонки из Кауса в Корк — старт был
назначен на субботу 7 августа (см. рис. 21). За это время
надо было сделать ремонт и пополнить запасы продовольствия.

         Со мной остались
два яхтсмена, принимавшие участие в гонке в Ла-Коруныо, а
вместо Майка Оти и Барри Кендалла, у которых отпуск закончился,
в состав экипажа вошли доктор А. Хадсон, участвовавший со
мной в предыдущей Фастнетской гонке, и Джон Уэбстер, тогда
лейтенант ВМС Великобритании. Итак, нас было пятеро. Дистанция
в 330 миль проходила из Кауса через проход Нидлс к Корку.
Было заявлено только 10 яхт: три яхты I класса, шесть яхт
II класса и “Кохо II”, единственная малая яхта,— ее включили
в группу II класса. В субботу дул сильный зюйд-вест, идти
через проход Нидлс было опасно, и гонку отложили до воскресенья
8 августа. В воскресенье погода улучшилась, и суда начали
гонку против слабого зюйд-веста. Весь день условия были благоприятные,
однако в вечернем прогнозе сообщалось, что из Атлантики движется
еще один циклон.

         К 22.00 ветер
посвежел, у мыса Билл-оф-Портленд было сильное волнение, но
ветер повернул на зюйд-ост, и можно было быстро пересечь залив
Лайм.

         В понедельник
9 августа ветер продолжал усиливаться, вдобавок утром пошел
сильный дождь. Вечером было получено штормовое предупреждение
и сообщение о глубоком циклоне с центром над морским районом
Темзы. Две яхты II класса, с которыми мы шли весь день, повернули
в Плимут.

         В 19.30 мы
вышли на траверз маяка Эддистон. Было солнечно, но ветер крепчал
и волны были очень крутыми. Затем налетел шторм. Яростные
шквалы при короткой и крутой встречной волне вызывали сильную
продольную качку, палуба зарывалась в воду. Немедленно был
убран грот, “Кохо II” осталась под бизанью и малой генуей.
Готовить при такой качке, даже если на обед только суп и яйца,—
отвратительное занятие, но Алан взялся за дело с присущей
ему решимостью. Яхта шла с креном в облаке брызг круто к ветру.

         Внизу было
душно — вентиляторы пришлось закрыть, потому что, когда волны
попадали в них, струи воды лились в каюту, как из брандспойта.
Воздух поступал только через отверстие входного люка, но вместе
с воздухом попадала и вода. Двое страдали морской болезнью,
но не теряли работоспособности.

         Ночью мы сделали длинный галс к берегу, а затем в сторону моря.
На рассвете 10 августа мы с огорчением обнаружили, что мыс
Лизард находится все еще милях в 10 к западу. Тяжело идти
в шторм против ветра через бушующие волны. Для поддержания
скорости надо следовать достаточно полным курсом, но при этом
яхта сильно дрейфует. Как ни утомительно и медленно продвигалась
“Кохо II”, за 12 часов она преодолела против ветра 30 миль.
Не многие малые яхты способны идти со скоростью более 6 узлов,
а против штормового ветра скорость 2,5—3 узла считается вполне
приличной.

         Рис. 18.
Гонка в Корк 1954 г. Развитие синоптической ситуации.

а— 9 августа, 18.00 по Гринвичу; б—10 августа, 0.00; в — 10
августа, 6.00, г—10 августа, 18.00.

         В Ла-Манше волны заметно выросли. Яхта стала зарываться в волны
и забирать в геную много воды. Мы рисковали не только порвать
парус, но и сломать мачту. Дул крепкий ветер, а в утреннем
прогнозе было еще одно штормовое предупреждение, так что пора
было уменьшить парусность. Мы с Аланом поставили глухо зарифленный
грот, а геную заменили на штормовой стаксель. Площадь парусов
не сократилась, но штормовой стаксель был поставлен высоко
и не забирал воду, как генуя.

         Теперь, идя под штормовым стакселем с зарифленным гротом и
бизанью, яхта была нормально оснащена парусами и имела допустимый
крен. Штормовой стаксель был принятой формы, обшит со всех
сторон и очень крепок, но это не был гоночный парус, и яхта
не шла так круто в бейдевинд, как под генуей и бизанью.

         В шторм волны вблизи берега, особенно при сильных приливных
течениях, бывают очень высокими, поэтому мы продолжали идти
правым галсом в глубоководной части Ла-Манша. Сильный ветер
дул неравномерно, сокрушительные шквалы чередовались с относительными
затишьями. Хадсон приготовил на завтрак овсяную кашу и яйца,
но при особенно сильном крене каша пролилась и перепачкала
камбуз и кухонную посуду. Условия внизу были “веселенькие”:
на полу около камбуза пролитая каша, в каждом углу окурки,
обгоревшие спички и пух от одеял, из люков просачивается вода,
повсюду сырость. Мокрая одежда, мокрые одеяла — все мокрое!
Вдобавок неприятный запах — в небольшом сыром помещении табак
оставляет препротивный дух, а среди нас был заядлый курильщик.

         В 20 милях южнее мыса Лизард мы повернули и с удовольствием
обнаружили, что можем идти в Ныолин.

         В 19.00 мы были у Ныолина, где яхту частично защищал берег.
Мы повернули еще раз и на попутном приливном течении прошли
вблизи утесов. Вечерний прогноз был неплохой: ветры обещали
сильные, а не штормовые. Пока мы шли под прикрытием берега,
Алан приготовил суп и яйца, и мы с удовольствием поели. Затем
мы опустили штормовой стаксель и поставили стаксель, что позволило
идти на румб круче к ветру.

         К 23.00 мы прошли мыс Лендс-Энд и находились вблизи маяка Вулф.
Я ожидал, что здесь будет очень сильное волнение, так как
западный ветер дул довольно долго, но оно оказалось намного
меньше. Волны были длинные, и яхта легче всходила на эти большие
волны, чем на короткие и крутые волны у мыса Лизард. У скалы
Вулф мы изменили курс и направились к Ирландии. Стояла ясная
ночь.

         Так завершилась штормовая часть гонки; на следующий день к
11 часам утра (среда 11 августа) ветер стал умеренным и проглянуло
солнце. Удивительно, как поднимается настроение в солнечное
утро! В одно мгновение на палубе оказались влажные одеяла
и подушки, а на рангоуте была развешена мокрая одежда. Царило
всеобщее оживление, однако погода еще не сказала свое последнее
слово. В 17.30 начался дождь, к полуночи он кончился и на
море опустился густой туман. Ветер отошел и усилился. Всю
ночь мы шли быстро, и на рассвете в четверг 12 августа Джон
Уэбстер с помощью радиопеленгатора вывел нас к маяку Донт
с такой точностью, что, когда плавучий маяк вырос перед нами;
как тень, пришлось резко изменить курс, чтобы избежать столкновения.
У берега туман рассеялся, и в 9.24 мы пересекли финишную черту
на входе в гавань Корк. Мы пришли вторыми. Кроме нас только
две яхты —“Иокаста” и “Марабу”, обе I класса — завершили гонку.
“Кохо II” с учетом гандикапа показала лучшее время. Впервые
яхта III класса в штормовую погоду победила яхты I класса.
Прежде небольшие яхты выигрывали гонки, как правило, при слабом
ветре.

         Хочу добавить, что до возвращения домой ко мне присоединились
моя жена, сын и невестка, и мы совершили прекрасное семейное
путешествие к островам Бласкет. Рекомендую юго-западную Ирландию
как одно из лучших мест для отдыха на яхте.

        

         Выводы

         Штормовая погода стояла долго. Во время гонки в Корк, как и
при возвращении из Ла-Коруньи, погоду обусловливал циклон,
стационировавший над северной Шотландией. Основное различие
в условиях плавания заключается в том, что при возвращении
мы с удовольствием шли с попутным волнением, а во время гонки
яхта шла навстречу шторму.

         10 августа до 5.30 на мысе Лизард ветер был 7 баллов, остальную
часть дня — 6 баллов, но в море временами он усиливался до
8 баллов. Как и при возвращении из Ла-Коруньи, ветер отличался
порывистостью. Самый сильный порыв был зарегистрирован в 3.55,
когда “Кохо II” находилась восточное мыса Лизард. И на этот
раз порыв достиг 43 узлов. “Кохо II” держала скорость 5— 6
узлов, что выше скорости малых яхт в гонке к скале Вулф при
тех же условиях.

         1. Парусное вооружение иола. Это двухмачтовое вооружение особенно
хорошо при лавировке в шторм. Оно дает возможность распределить
площадь парусов между штормовым стакселем, зарифленным гротом
(или триселем) и бизанью. Все паруса ставятся низко, но так,
чтобы их не заливало обычными волнами. Бизань и тяжелая генуя
эффективны при ветре до 7 баллов, как только ветер достигает
8 баллов и высота волн увеличивается, любой низко поставленный
парус, вроде генуи, становится опасным.

         2. Штормовой стаксель. Штормовой стаксель устаревшего покроя
из тяжелого брезента и обликованный тросом со всех сторон
хорош для дрейфа, но он может деформироваться и парус становится
слишком пузатым. В последние годы я использовал дакроно-вый
штормовой стаксель. Втугую обтянутый, он эффективно работал
в шторм, как стаксель для сильного ветра. Дакрон так прочен,
а площадь паруса так мала, что нет необходимости в очень тяжелом
штормовом стакселе. Хорошо, если он усилен фальшшвами.

         3. Огибание мысов. Когда идешь против ветра, часто кажется,
что очень медленно огибаешь мысы. Уставший экипаж теряет бодрость
духа, когда после многих часов лавировки промокшим и наполовину
ослепшим от водяных брызг людям кажется, что они ничуть не
приблизились к цели. Небольшая яхта, даже если она идет со
скоростью 5—6 узлов, за час выберется на ветер всего на три
мили. При лавировке на сильном встречном течении яхта едва
ли продвинется вперед, а лавируя на попутном течении; встретится
с очень крутыми волнами, на которых ей придется идти гораздо
полнее.

         В проливе
Ла-Манш у мысов Билл-оф-Портленд, Лизард и других экипаж испытывается
на стойкость. Впечатление о том, что яхта стоит на месте,
обманчиво. За 10 часов изнурительной работы она проходит 20—30
миль, а штормы не вечны. В некоторых случаях небольшой яхте
целесообразно укрыться на период неблагоприятного прилива
(подробнее об этом будет рассказано в главе 12).

Boatportal.ru

logo